Просто офигеть, как в США легко могут ОТОБРАТЬ вашу собаку! 🐕
Иду гуляю с кофеечком... Вдруг вижу - стоит машина Animal Control, и их сотрудники прямо на моих глазах уводят собаку и пакуют в тачку... Хозяева стоят бледные, с открытыми ртами. Всё произошло за мгновение... Уже потом я узнал подробности и просто прифигел. Оказывается, на собаку коллективно настучали... Причина? Якобы она постоянно лаяла на балконе в жару... Но вот вам обратная сторона медали: лично я ни разу не слышал, чтобы эта собака лаяла! Ни разу! И тут до меня дошел главный кошмар американской реальности: если ты или твоя собака кому-то не понравились - вам могут очень быстро сделать проблемы. Соседи скооперируются, напишут коллективную жалобу - и Animal Control приедет как по расписанию... А дальше начинается настоящий трэш - обратно вы свой комочек счастья, скорее всего, уже не вернете... Собаку увозят в приют, а вам назначают суд, который может тянуться 30 дней. И всё это время вам будут выставлять космический счёт за каждый день пребывания собаки в приюте: за содержание, корм, осмотры... вы останетесь без штанов и отдадите последние трусы, просто чтобы оплатить этот долг до суда! Большинство хозяев ломаются именно на этапе баблишка и сами отказываются от любимца... В США эта машина не имеет человеческой эмпатии... никто вам не поможет. Один донос - и вы без собаки или без денег... Ну, а если кто думает что это байка - вспоминте знаменитую белку PEANUT известного американского блогера Марка Лонго, которую вообще усыпили, потому что соседи накидали анонимных жалоб... Теперь понимаете почему они тут всем улыбаются, даже если терпеть вас не могут? Как вам такая «свобода» и защита прав? =============================================== Ответы __ Теперь о том, что вашу собаку могут забрать… могут… но я не верю, что все жильцы дома в слепую подписали письмо… что-то здесь не то… соседи скооперировались просто так???? Вот не поверю… Или это представители сами знаете какой религии, которые не разрешают собак и тд… что не договариваете? Собаку, которая укусила, в некоторых штатах забрать не так просто… и её никуда не забирают. Я собачник со стажем, всякое было. И если признают «невиновной» вам не придётся платить «за её содержание». Есть нюансы. В основном чушь. А за собакой нужно хорошо смотреть. Без суда её не могут забрать в приют… что-то вам не до конца рассказали. __ Обратите внимание на две фразы: "на собаку коллективно настучали..." "она постоянно лаяла на балконе в жару...". Вместо того чтобы пускать пену. Обратите внимание, что это была коллективная жалоба, т.е больше чем один свидетель того, что собака была на балконе (скорее всего заперта. Сама собака на жарком балконе не сидела бы. По своему псу знаю)в ЖАРУ! Это граждане и гражданки animal abuse (жестокое обращения с животным)... говоря местным языком. Хоть вода у нее была??? Если все КАК автор пишет....Забрали и правильно сделали...
сегодня утром читала в Дзене статью на канале какого-то приюта. Одну собаку 2 года уговаривали надеть ошейник. 2 года. Приучали к ошейнику. Зато теперь он умеет ходить на поводке! С другим возились всего несколько месяцев (не лет). Вывод: он оказался совсем ручной и совсем не дикий. Третий всего через полгода перестал ссаться и забиваться в тёмные углы при виде человека. Сейчас его приучают не срывать с себя ошейник и брать еду из рук. Четвертого год учили подходить к человеку, потом ещё полгода - выходить за ворота приюта не ползком, а лапами. Сейчас он отлично гуляет везде. Правда, на протяжении всей прогулки у него перманентно хвост в жопе и его никогда нельзя отпускать с поводка, но это ерунда. Вывод: бродячие собаки - отличные компаньоны, всего через каких-то несколько лет вы сможете получать удовольствие от жизни и общения с ними.
Поэтому и не берут у нас собак из приютов! Потому что все здравые люди знают, что в основном там дикие собаки. Даже потеряшки попадая туда, быстро дичают без выгула, социализации, внимания и должного ухода. А почему? Правильно! Потому что приюты переполнены! Забиты сплошь дикими париями... рук не хватает. Ими никто не занимается! Сидят в клетках и дичают. А были бы нормальные приюты, где собаками бы занимались! Глядишь- тоже бы очереди были) И собаки умерших хозяев, не нужные хозяевам по тем или иным причинам- попадали бы туда а не на улицу! И, что важно,❗ хозяева потеряшек знали бы, где искать своих убегайцев.
Но для этого невозможно построить огромные города- приюты для содержания ВСЕХ собак.... Собаки должны содержаться строго определённое время. Агрессоры, дикие парии, все что непристраиваемо... увы, но должно быть гуманно эвтаназировано. По другому никак не выйдет очистить улицы от стай и разгрузить приюты...
"Я согласилась взять на передержку этих двух щенков бассет-хаунда, потому что сестра надавила на жалость. И подумала - ну что тут сложного? Два щенка. Клетка. Корм два раза в день. Кто-нибудь их заберёт. И всё, история закончена. Как же я ошибалась. Ошибалась грандиозно. Коппер и Барни были восьминедельными щенками из "случайного" помёта. Слишком тяжёлые. Слишком низкие. Слишком много кожи, упаковавшей бархатные тельца, с ушами, которые волочатся по полу, и глазами, будто они только что посмотрели самый грустный фильм на свете. Приюту нужна была временная передержка - ровно настолько, чтобы щенки подросли, окрепли и были готовы к стерилизации.
Я сразу их оценила. Бассеты? Живые лежачие полицейские. Профессиональные подпорки для дверей. Собаки, которые двигаются со скоростью дрейфа континентов и выглядят так, будто уже сдались - ещё до начала жизни.
Я представляла бесконечные дремы, лужи слюней и дом с запахом мокрого белья. А потом открыла клетку. Коппер не выскочил. Он вывалился - споткнувшись о собственные огромные уши, словно слегка пьян и совершенно не понимает, как работает гравитация. Он не сделал круг по комнате. Он… перетаскивался. Прошёл три шага, сел и издал звук - это был не лай. Это было глубокое, пробирающее до души «у-у-у», от которого вибрировали половицы.
Барни появился следом - с координацией мокрой лапши - и тут же нашёл единственное солнечное пятно в комнате и буквально растёкся в нём. Через несколько минут они устроили полноценную забастовку против движения. Грузовик подъехал к дому? Ноль реакции. Сосед хлопнул дверью машины? Полная тишина. Лист осмелился пошевелиться на веранде? Оба синхронно вздохнули, как будто лист ведёт себя чрезмерно драматично. Они не патрулировали. Они… занимали территорию.
Коппер назначил себя начальником гравитации на кухне — укладывался прямо у меня за пятками, стоило мне встать у плиты, ожидая, что хотя бы молекула сыра упадёт вниз. Барни специализировался на психологической войне — смотрел на меня своими печальными, обвисшими глазами, пока я не начинала испытывать чувство вины за то, что просто ем бутерброд в их присутствии. У них не было понятия "личного пространства". Никакого понимания, что мне не нужны сорок фунтов складчатой кожи на ногах, пока я работаю. И никакого осознания, что я их временно приютила — а не стала заложницей их лени.
В приюте меня предупредили: "Такие пары редко забирают вместе". Люди хотят одного щенка. Не двух. Тем более не двух бассет-хаундов, которые вырастут в упрямых, громко воющих “якорей” на коротких лапах с очень длинной памятью. "Подготовьтесь", — сказала координатор. "Скорее всего, их разлучат". Я убеждала себя, что мне всё равно. Я ведь не "собачник". А потом Барни заболел. Он перестал идти на запах пакета с лакомствами. Перестал делать свой "бассет-рывок" (который на самом деле просто чуть более быстрый переваливающийся шаг). Перестал упираться тяжёлой головой в мои ноги. Он просто лежал — уши раскинуты, как одеяло — тихий, тяжёлый… и это было неправильно. Коппер развалился вместе с ним. Он перестал искать сыр. Перестал выть на луну. Перестал занимать солнечное пятно. Он подошёл к Барни и издал тихий, полный тоски стон. Начал вылизывать ему уши с сосредоточенной настойчивостью. Он не играл. Он просто сидел рядом — плечом к плечу с братом, как гаргулья, охраняющая собор. Он не выходил на улицу, если Барни не выносили тоже. Он не мог успокоиться, если не лежал, прижавшись к изгибу его спины. В итоге я оказалась в круглосуточной ветеринарной клинике, проводя картой оплату на 400 долларов — за собак, которые даже не мои. Когда Барни наконец пошёл на поправку, он не пошёл к солнечному пятну. Не направился на кухню. Он, тяжело переваливаясь, медленно подошёл ко мне. Сел мне на ногу, навалился всем своим весом на икру и посмотрел вверх. Не печально. Не выпрашивая еду. Просто… уверенно. Потом тихо, довольно выдохнул, положил подбородок мне на пальцы ног — и провалился в глубокий, храпящий сон. Полностью доверяя. Полностью в безопасности. Вот тогда всё и решилось. Я позвонила сестре - плача: "Кажется, я их оставлю". Она рассмеялась: "Я знала. Поняла это в тот момент, когда ты прислала видео, где подвываешь вместе с ними". Я не была “собачником”. А теперь я — человек с двумя бассет-хаундами. Иногда жизнь подбирается к тебе… очень низко к земле. Полгода с тех пор, как временная передержка стала домом навсегда".
«Я очень хотел Малинуа, но побоялся не справится с ней и завел Акиту» Это я сегодня в тредсе прочитала. Ну, с акитой-то, оно, конечно, попроще будет, да😅 Или коротко о том насколько люди безответственно заводят животных.? Например, берут акит, покупаясь на внешность, такой Плюшевый мишка большого размера. Зачастую Агрессивная до других животных сильная собака, плохо поддающаяся обучению если вы не специалист? Абориген? Нет, не слышали… Почитать об истории породы? Зачем? В смысле, они охотники???? Ехала вчера в такси на занятия с собакой, разговорились с водителем. Он Малинуа завёл, двор охранять. Ну изначально, такая себе идея завести Малинуа, собаку которой нужно работать в паре с проводником, охранять двор. Так он и сделал это максимально удачно, просто выпустил собаку во двор, не обучая, и она тусит там 24/7 « она у меня глупая какая-то,» - говорит, «не то что ваша. Двор весь перерыла, три соседских кошки придушила, ещё и на людей, входящих во двор сильно агрессирует, не разбираясь, свои или чужие. Приходится почти все время в вольере держать» «хочу небольшую собачку для дома, внешне очень нравится ягды. У кого есть, расскажите как они в быту? Немного переживаю, у меня две кошки» Это уже с просторов Facebook. Девушка так и не поняла почему ей не нужно заводить ягда. Они же такие милые. «У моего ребёнка аллергия на собак поэтому я купил ему мальтипу. Они гипоаллергенные. Но аллергия всё равно проявилось.» Только в комментариях человек узнал о том что аллергия бывает не только на шерсть, а гипоаллергенных пород не существует. С пеной у рта доказывал что заводчик лучше знать аллергенные у него собака или нет. Ну, и самое моё любимое: « не покупайте собак, возьмите из приюта. Приютские собаки всю жизнь будут вам благодарны и будут всячески это показывать» Пишет девушка у которой родители забрали одну собачку домой, и она тусит с ними в частном доме. На вопрос как именно собаки будут показывать что они благодарны, девочка огрызается. Она добра дело делает, пропагандирует людей спасать «хвостики из карцера» . На вопрос готова ли она взять на себя ответственность за возможные последствия, если человек последует её рекомендации девушка не отвечает… в комментариях перепись тех, которые взяли. Вариативность: мы взяли, никаких проблем, до: мы взяли его тоже год мучаемся не знаем что делать. Когда-нибудь люди начнут серьезнее относиться к выбору животного, с которым ему предстоит прожить 10 – 15 лет. Когда-нибудь.
Неожиданно: Собачники болеют раком на 64% реже остальных людей. Дело в микрофлоре собаки
Мы все знаем, что домашние собаки — настоящие крутышки. Они помогают своим хозяевам справиться с диабетом, астмой и проблемами с сердечно-сосудистой системой. Ну а свежее исследование, опубликованное в журнале Nature несколько дней назад, показало, что они спасают нас и от рака!
На протяжении 7 лет учёные собирали информацию о заболевших раком пациентах. И у них получилось огромная база из 55 тысяч человек. Все они перенесли рак, успешно вылечились от него и теперь находились под наблюдением онкологов, но всё ещё оставались в зоне риска. Ведь после победы над раком нужно справиться с последствиями жёсткого лечения, ментальными проблемами и риском рецидива.
Особенно тяжелы первые пять лет жизни. В этот период шансы на появление новой опухоли наиболее высоки, как и риск гибели от сопутствующих заболеваний. И вот тут на помощь врачам и пациентам приходят собаки. Статистический анализ показал, что у собачников шанс гибели в эти 5 лет аж на 64% ниже, чем у кошатников и людей без питомцев!
А всё потому, что одним своим существованием собачка делает сразу три полезных дела. В первую очередь — заставляет хозяина гулять хотя бы пару раз в день, а значит сидеть на попе ровно неделями и покрываться плесенью уже не получится. Во вторую — в обмен на заботу она дарит человеку гормоны радости и простое, но такое необходимое желание жить. А как известно, если пациент не хочет жить — медицина здесь бессильна.
Ну а третья причина самая интересная. Проживающая с вами в одном доме собачка невольно делится своими бактериями, споры которых выбрасываются в воздух с частицами слюны. Но эти вторженцы не вызывают у человека дисбактериоза, язвы или пищевого отравления. Всё наоборот — они делают его сильнее.
Благодаря контакту с собакой, микробиота желудочно-кишечного тракта становится богаче и вырабатывает больше сложных органических веществ. А многие из них защищают кишечник, стимулируют уставший от длительной борьбы иммунитет и подавляют хронические воспаления.
Так что теперь и учёные подтверждают: собака дома — животное крайне полезное. Она заставит вас двигаться, подсыплет бесплатного дофамина и сделает ваш внутренний мир богаче! А самое главное — спасёт от болезней и продлит вам жизнь. Ну что, руки в ноги — и в приют?
Я взял собаку, чтобы больше гулять. В итоге гуляет она, а я сижу на лавочке и философствую🐕 Я взял собаку, чтобы больше гулять. В моём возрасте это уже звучит не как прихоть, а как назначение врача: «Больше свежего воздуха, Пётр Сергеевич, больше движения. А то сидите в своей клинике, сутками на лапы и хвосты смотрите».
Врачи, конечно, забавно советуют мне «больше гулять». Я целый день по факту на ногах: приём, процедурка, рентген, обратно в приём. Но если честно, это не прогулка, а такая же работа, как у кондуктора, только вместо билетов — анализы. Ты не идёшь — ты перемещаешься по траектории «пациент – стерильный стол – раковина – шкафчик с препаратами». Шаги считаются, сердце стучит, но голова при этом вообще не успевает ни о чём подумать, кроме «где у этого кота вена» и «почему у них все прививки просрочены».
Вот я и решил по-взрослому: возьму собаку. Собака — это как личный тренер, только за миску корма. Буду с ней бегать, по утрам бодро маршировать, по вечерам наматывать круги. Сразу представил: я такой весь спортивный, в кроссовках, плечи расправлены, дыхание ровное. Осенью — листья под ногами, зимой — хрустящий снег, весной — романтика, летом — я иду по набережной, а собака летит вперёд. Красота.
Реальность, как обычно, отредактировала картинку.
Собаку я взял не модную и не пафосную, а нормальную. То есть из приюта. Девочку, среднего размера, смешанную по происхождению так, что любой кинолог махнул бы рукой: «Пусть будет просто собака». Назвал её Зося — не знаю почему, так родилось. Зося посмотрела на меня честными карими глазами, вздохнула и, кажется, решила: «Ладно, будем этого человека доживать».
Первые прогулки мы начали дисциплинированно. Я купил себе фитнес-браслет, скачал приложение, которое рисует красивые графики, и вычитал, что мне положено десять тысяч шагов в день. «С собакой — легко», подумал я. Ах, наивный.
У собаки своё приложение — называется «нос». И у этого приложения другие задачи. Я хочу идти вперёд, «прокачивать сердечно-сосудистую», а нос Зоси говорит: «Подожди, тут кто-то вчера стоял. А тут бежал. А вот здесь вообще новая собака мимо прошла, надо срочно изучить её биографию».
Вся наша первая прогулка выглядела как идеальный график для невролога: шаг–шаг–рывок в сторону куста–остановка–нюхание–ещё нюхание–я пытаюсь философски стоять, потом ещё шаг–ещё рывок. Через двадцать минут я прошёл двести метров, но зато Зося собрала о районе больше информации, чем местный участковый.
На третьей такой прогулке я сдался.
Мы вышли во двор, Зося уверенно потянула меня к ближайшему скверу, потом к аллее, потом к тем самым лавочкам, где обычно сидят «те, кому есть что подумать». Я сделал вид, что это я её веду, хотя было уже очевидно, кто здесь кому экскурсовод. И в какой-то момент понял: сейчас я или буду изображать марш-бросок с гирляндой из поводка, или приму правила игры.
Я сел на лавочку.
Зося, получив метр поводка свободы, пошла «гулять» по-собачьи: кружить вокруг кустов, обнюхивать каждый ствол, переписываться запахами с другими участниками этого вечного форума. А я остался сидеть. Сначала с чувством вины: ну как же, я же обещал себе больше ходить. Потом с лёгким раздражением: опять не выполняю план по шагам. А потом… потом стало неплохо.
Оказывается, когда ты просто сидишь на лавочке и никуда не бежишь, мир перестаёт быть фоном. До этого я всегда пробегал мимо — по дороге на работу, с работы, по делам. Деревья, дома, люди — всё сливалось, как обои, к которым привык. А тут ты сел — и обои вдруг распались на отдельные детали.
Вот женщина с коляской: ходит кругами по аллее, на автомате укачивает ребёнка, одной рукой листает телефон. Лицо у неё усталое, но как только заглядывает в коляску, мягко меняется, будто кто-то внутри включает тёплый свет.
Вот дед в кепке, который выходит в одно и то же время, садится на соседнюю лавку, достаёт газету и делает вид, что читает. На самом деле он следит за своей бывшей собакой — молодой парой с лабрадором, которая каждое утро пробегает мимо. Я это знаю, потому что он мне однажды рассказал, пока мы вместе разматывали перепутавшиеся поводки.
Вот подростки с хаски, которые думали, что взяли себе «волка, чтобы бегать», а получили пушистый моторчик, вытягивающий из дома, когда им хочется лежать в телефоне. Теперь волк носится по кругу, а подростки ходят за ним с лицами людей, которых записали на бесплатную физкультуру.
И я, ветврач Пётр, сижу на лавочке с Зосей и начинаю потихоньку философствовать.
Вообще, выражение «взял собаку, чтобы больше гулять» я слышу в клинике регулярно. Иногда это звучит гордо, как манифест ЗОЖ, иногда виновато, как алиби:
— Мы вот завели пса, потому что нам врачи сказали, надо двигаться.
Чаще всего этим объясняется выбор породы. Люди, которые всю жизнь ходили от кровати до холодильника, вдруг берут хаски или бордер-колли. Я спрашиваю осторожно:
— А чем вы занимаетесь?
— Да так… бухгалтер, удалёнка. Сидячая работа. Вот теперь будем бегать.
Через три месяца сидит передо мной тот же бухгалтер, только с синяками под глазами.
— Доктор, он меня с ума сводит. Ему бы на Север, а я максимум до магазина. Вы не подскажете, как его… ну… чтобы поспокойнее?
И вот я сижу на своей лавочке и понимаю, что мы, люди, всегда берём собак «для чего-то». Для ребёнка, чтобы «ответственность воспитать». Для стариков, чтобы «был стимул вставать по утрам». Для себя, чтобы «больше гулять» или «не чувствовать себя одиноким».
А собака берёт нас просто так. Без задач и KPI. Она видит: вот этот человек — мои руки, моя миска, моя жизнь. И дальше уже подстраивает нас под свой график. Кто кого взял — ещё большой вопрос.
Зося, например, взяла меня, чтобы я наконец перестал мчаться. Она гуляет, а я сижу и каждый раз думаю: «А что, если моему организму сейчас нужнее не десять тысяч шагов, а десять минут тишины?»
И пока она нюхает кусты, я нюхаю жизнь. Слежу глазами за всеми этими мини-сюжетами во дворе, вспоминаю клиентов, которые плакали у меня в кабинете из-за своих собак, и постепенно замечаю, что внутри у меня становится как-то ровнее.
Иногда ко мне на лавочку подсаживается соседка тётя Зина с таксой Арчибальдом. Арчибальда в народе зовут Архип, а иногда просто «подушка с ушами».
— Ну что, доктор, — садится она, шумно вздыхая, — опять ваша Зося вас выгуливает?
— План по шагам провалился, перешёл на план по мыслям, — отвечаю.
Зина смеётся: — Тоже мне, философ на ставке у собаки.
Такса тем временем деловито исследует всё то же пространство, что и Зося, только ниже к земле. Если Зося читает новости, то Архип — комментарии.
Зина рассказывает мне про свои радости и беды: про сына, который звонит раз в неделю «на бегу», про соседку, которая «опять мусор не туда выкинула», про давление, цены и сериал. И всегда в какой-то момент переходит на Арчибальда.
— Если честно, — признаётся она каждый раз, — я бы без него вообще из дома не выходила. Колени болят, сердце ноет… А так надо — встал, пошёл, хоть до песочка. Я раньше думала: заведу собаку — буду с ней гулять. А вышло наоборот.
Я слушаю и киваю. Потому что понимаю: мы с ней в одной лодке. Точнее, на одной лавочке.
С другой стороны иногда подсаживается мужчина лет пятидесяти с чёрным метисом, похожим на добермана, если на него долго смотреть в сумерках. Мужчину зовут Игорь, собаку — Чак. Игорь рассказывает, что развёлся, дети выросли и разъехались, а Чака взял, чтобы «было кому дверь открывать».
— Сначала думал: вот, будем бегать по утрам, фигуру подтяну, — признаётся он. — А потом понял: мне с ним самое классное — просто сидеть. Он рядом, молчит, носом в мою ладонь упирается. И как-то не так пусто.
Мы сидим втроём: я, Игорь и тётя Зина. Вокруг бегают наши собаки, в воздухе парят запахи сосисок из соседнего киоска и тёплого асфальта. И я вдруг понимаю, что у лавочки есть побочный эффект.
Она превращается в бесплатную групповую терапию.
Если честно, сидеть и ничего не делать — страшновато. Нас же с детства учили: «Не сиди без дела, время тратить нельзя». Взрослая жизнь добавила: «Будь продуктивным, развивайся, шаги считай, калории считай, деньги считай». Телефон подмигивает уведомлениями: «Вы сегодня прошли меньше, чем вчера», «Вы не завершили цель активности», «Вы сидите уже больше часа».
Я иногда думаю, что скоро приложения начнут писать: «Вы сегодня слишком много грустили. Срочно посмотрите мотивационный ролик».
А тут — лавочка. Ты сидишь, ничего не производишь, никуда не растёшь, никаких графиков не закрываешь. Просто присутствуешь в собственном дне. И единственный, кто от тебя что-то реально хочет, — собака, которой надо поправить шлейку или вытащить колючку из лапы.
Зося бегает вокруг, поводок шуршит по гравию, колышутся кусты. Где-то лает чужой пёс, вдалеке визжат дети, на дорожке качается коляска. В голове постепенно перестаёт шуршать списком дел. Появляется роскошь — подумать не «что ещё нужно сделать», а «а как я вообще живу?»
И тут начинается самое интересное.
Сначала вспоминаются нелепые случаи из клиники: как одна хозяйка принесла кота «на прививку от депрессии», как другой пытался уговорить меня «сделать собаке характер помягче». Потом всплывают морды — те, которых уже нет, и те, что ещё придут. Потом — какие-то свои истории, в том числе те, которые я давно обещал себе написать, но всё «не было времени».
Оказывается, мне не столько надо было больше ходить, сколько больше сидеть. Но не дома на диване под сериал, а вот так — на воздухе, среди чесотки из чужих разговоров, где собаки переплетают между собой людей.
Иногда мимо нашей лавочки проходит девушка в ярком спортивном костюме. Она честно бегает, музыка в наушниках, шаг лёгкий, спина прямая. Рядом — маленький терьер на длинном поводке, который летит за ней, как метеорит.
Каждый раз, когда она пробегает, я ловлю на себе немного обвиняющий взгляд её собакоглаз. Мол, ты-то чего расселся, ветврач? Мы тут работаем над выносливостью!
В такие моменты моя совесть немного шевелится. Я даже пару раз вставал и пытался пройтись вместе с Зосей круг по аллее. Но всякий раз заканчивалось тем, что она тормозила у очередного дерева, а я снова оказывался рядом с лавочкой.
— Ладно, — говорю я ей. — Ты тренируй тело, а я мозги. Разделение труда никто не отменял.
Кто-то скажет: «Вот, собака должна двигаться вместе с хозяином, а не бегать сама по себе!» — и будет по-своему прав. Конечно, есть маршруты, где я иду вместе с ней, быстрым шагом, в парке, по набережной. Но именно эти «лавочные» прогулки почему-то оставляют в голове больше следов.
Потому что тут я не пытаюсь быть правильным, я просто есть. Без гонки за нормами, без внутреннего физрука, который орёт: «Ещё круг!»
И собака при этом тоже счастлива. Ей не нужен марафон — ей нужен свой кусок мира, который можно обнюхать и пометить. Ей важно, что я рядом, что у нас общий ритуал: она работает носом, я — мыслями.
Однажды ко мне на приём пришла женщина лет шестидесяти с маленькой белой собакой. Лапы дрожат, глаза слезятся — у хозяйки, не у собаки.
— Доктор, — говорит она, — я так боюсь её потерять. Она у меня одна осталась.
Пока я слушал историю, оказалось: муж умер, дети далеко, друзья разошлись по своим заботам. А собака появилась случайно — «просто попросили приглядеть, потом так и осталась».
— Я раньше думала, — рассказывает она, — что собака нужна, чтобы гулять. Чтобы не засиживаться. А теперь понимаю: она меня из дома не выпускает, она меня из головы выпускает. Я вот с ней иду, смотрю, как она нюхает, как хвостом машет, и понимаю: жизнь ещё шевелится.
Слушая её, я поймал себя на том, что мысленно сижу на своей лавочке. И понимаю, что Зося делает со мной то же самое.
Она вытаскивает меня из кабинета, из собственных переживаний, из усталости. Выводит в мир, сажает на деревянный трон философа и говорит: «Смотри. Люди ходят, дети растут, солнце сегодня не под расписание клиентов, а просто так. У тебя есть полчаса, пока я переписываюсь с местными псами. Используй их как хочешь».
Я могу в это время листать телефон, читать новости про очередной кризис, могу отвечать на сообщения. Но постепенно ловлю на себе взгляд Зоси: она поднимает голову от куста и смотрит строго.
И я убираю телефон. Потому что стыдно сидеть в виртуальном мире, когда твоя собака так честно работает по запахам в реальном.
В итоге мой план «больше гулять» трансформировался в план «больше жить».
Фитнес-браслет, конечно, иногда возмущается: «Ваша активность ниже обычной». Зато активность головы — выше. Я начал замечать, как меняются сезоны не по календарю, а по звуку: как шаги по аллее превращаются из шлёпанья в шорох листвы, из шороха в хруст льда, а потом снова в мокрые плески.
Я стал лучше видеть людей. В клинике я всё-таки смотрю через призму «пациент — диагноз — лечение». А на лавочке люди вдруг перестают быть «хозяевами собак» и становятся просто собой. Кто-то грустный, кто-то смешной, кто-то явно сбежал от дома под предлогом «выгуляю пса».
И, что самое странное, я лучше стал понимать собак. Потому что видел их не только на столе и в стрессе, а в их естественной стихии — в этом большом пахнущем чате, который называется «сквер».
Каждый вечер я возвращаюсь домой с ощущением, что мы с Зосей прогуляли не только километр по навигатору, но и пару лишних кругов по собственной голове. Где-то старые обиды отвалились, где-то усталость стала легче, где-то мысли сами встали на места.
Я взял собаку, чтобы больше гулять. А в итоге она гуляет сама, по своим важным собачьим делам, а я сижу на лавочке и философствую.
И, честно говоря, если выбирать между идеальной нормой по шагам и вот этим странным, тихим счастьем — я, пожалуй, останусь на лавочке. Потому что сердце, в конце концов, тренируется не только ходьбой, но и тем, что иногда ему дают спокойно посидеть, посмотрев на то, как переплетаются между собой поводки, судьбы и мысли.
Присядьте, налейте чаю, я расскажу вам, как провела вчерашний день. Лаврентию было очень плохо. Всю ночь он блевал и скулил, буквально зачитывал человеческим голосом отрывки из завещания. Я не спала ни минуты. И с утра принеслась в ветеринарку. Дальше как в тумане все. УЗИ, анализы, обследования. Следующий кадр: стоит врач, назовем ее Инна Саидовна, ласково смотрит в глаза и говорит: а ещё я хочу сделать ему капельницы, укол, потому что... Все, что она говорит дальше - я слышу как шум моря. Во-первых, я не понимаю половины слов, мне чтобы поговорить с Инной Саидовной о лечении - нужно три переводчика. Во-вторых, она кота с псом столько раз доставала из гроба, что мне в голову не придет сомневаться в ее решениях. Ну и в-третьих, я хочу курить и не спала. - Папа, ты с кем сейчас разговаривал?! - отвечаю, - Назначай и все. В моей голове была такая картина: сейчас она напишет что-то в бумажку, Лаврентию поставят укол, и мы поедем домой. Но мы пошли в процедурную. Было неловко при Инниных юных подчинённых сворачивать в курилку, я терпела. В процедурной царила своя атмосфера. Кто-то блевал а углу, кто-то кашлял. Перед моим носом разместился кане-корсо размером со слона и смотрел нехорошо. Рядом бурчала такса. У какой-то женщины на руках шпиц взвыл на верхней "си" с такой громкостью, что мне показалось, что мы на концерте Витаса. Избалованный и наглый Лаврентий ощерился и выкатил глаза. Накануне он демонстрировал чудеса акробатики, исхитрившись покусать кувырком через жопу пару человек. На Лаврентия надели специальный воротник, и он стал похож на настольную лампу. Я держала Лаврентия с одной стороны, санитар с другой, медсестра с третьей, а юная врач приготовила катетер, чтобы вставить в пса. Не тут-то было. В этот момент Лаврентий осознал, что эти твари вздумали нарушать его права, что менты нам не кенты, что за свободу и двор впиваюсь в лодыжку в упор. Он отпружинил от пола, выдал какой-то боевой клич викингов и пошел прямиком на медсестру, утробно рыча. Вы когда-нибудь видели танк, у которого вместо дула - абажур? Глаза Лаврентия были закрыты ушами и плотно придавлены веревками от воротника. Его не ебло, он шел по приборам. Понимаете, спаниелей выводили так, чтобы они могли на лету сворачивать утке шею. Вы попробуйте сами магазинной мертвой курице свернуть, поймёте. По Лаврентию было видно что в нем бурлит кровь семи поколений его предков-чемпионов. - Мамочкиииии, - завизжала одна Иннина подчинённая, перекрикивая шпица и понеслась к выходу. - Ааааа, - подхватила вторая, схватила первую за подол, и они исчезли в дверях, плотно их закрыв с другой стороны. Лаврентий застыл обескураженной лампой, стал вертеть абажуром. Шпиц охуел и заткнулся. Такса выздоровела и пошла. Кане-корсо поднял крупную голову и посмотрел налитыми кровью глазами - что за хрень? Приборы ослепленного Лаврентия показали тепловое шевеление. И он, ни секунды не думая, двинулся на кане-корсо, распевая "Врагу не сдается наш гордый Варяг". Кане-корсо такой ебени не видел отродясь. Ему прям сразу полегчало, он отряхнулся, прыгнул на диван, посмотрел на хозяина ошалело и сказал басом: - Убери. Эту. Хуйню. Лаврентий бился абажуром об диван и жаждал крови. Он кричал: "Нож в печень, никто не вечен". Крутили вшестиром. Он запомнил каждого. Каж-до-го! Узнавал потом этих людей в коридоре и с чувством облаивал. С катетером и проводом от капельницы, он занял позицию у дверей, сказал: тут у меня будка. И принялся истошно и отрывисто орать: - Инфляция! Мы этого мэра не выбирали! За все легавым отомщу! Волки позорные! Мы здесь власть! Я сидела красная, как рак, и транслировала всем видом одну мысль: я не знаю, чья это собака. И мечтала об одном: покурить. Или умереть. Через час выяснилось, что капельницу забыли включить. Инна привела врача, я надеялась - на эвтаназию. Мою. - Держи, - Инна передала поводок от Лаврентия дяденьке, - Она если сейчас не покурит, мы не поработаем. Не знаю, как она поняла. Магия! Три часа тянулись как сто шестьдесят лет. Я, хоть и покурила, чувствовала себя так, словно провела отпуск в будке псиного приюта. Сидела слюнях и шерсти, плохо пахла, слушала лай и было непонятно - это снаружи или уже в голове. Лаврентий пообвыкся, абажур окончательно перестал его смущать. Он бродил, рвал капельницу, стукался головой об углы и орал "Где эти падлы?!" Рычал и цокал копытом. Нас стали узнавать не только присутствующие, но и проходящие мимо люди. Я гуглила по запросу "украсть пропофол и умереть". Слегка приоткрылась дверь. Показалось лицо юной медсестры из первой партии покусанных. Она искала глазами Лаврентия. Нашла, вздрогнула всем телом. - Твою мать, - пропищала и двинулась по стеночке в нашу сторону. На диване заржал оздоровившийся кане-корсо. Шпиц начал громко икать. Лампочка завибрировала и пошла на медсестру. Крутили опять вшестером. Отойдя на почтительное расстояние, медсестра тоненьким голосом проговорила: - Ещё часик. Было не очевидно, кто на нее сейчас бросится, я или Лаврентий. Через часа полтора я стояла в Иннином кабинете, источая все ароматы процедурной враз и сверху - пачки сигарет, которую выкурила за 15 минут, как только мы откинулись. И вкрадчиво спрашивала: - Ты во что меня вписала?! Лаврентий бился воротником об Иннин стол. Я решила, что ему идёт и снимать не стала. - А ты как хотела? - нежно улыбалась Инна. - Я хотела спирт из твоего шкафа и умереть! - лаяла я. Провожали нас аплодисментами. Все, включая женщин на ресепшне. Лаврентий цокал нестриженными когтями, мел пол отросшей шерстью на ушах, и никому больше не приходило в голову спросить "А почему вы его не вычесываете". В аптеке вместе с его лекарствами мне продали успокоительное. На Москву опустились сумерки. Дорогие редакции и все, кому я вчера не ответила - простите. Сейчас допью пион уклоняющийся и напишу. Спасибо.
Хочешь спасти собаку? Помочь ей? Возьми домой ОДНУ. Вылечи, дай воспитание, найди ей дом. Вот помощь. А эти забитые под завязку приюты, это концлагерь. И постоянные сборы денег. Хочешь дать милостыню, ты не просишь ни у кого "дай денег, я милостыню дам", ты сам даёшь. Хочешь спасти? Спаси. Одну. Не собирай концлагерь.
На Youtube выбрать видео - нажать на "поделиться" - скопировать ссылку. Вернуться в редактор поста на нашем сайте, перейти в поле ввода и вставить( ctrl-V).
Запись ( пост, история ..) будет показываться только на Вашей стене.
Титульное изображение
Эпизоды:
Пост будет соответствующим образом. Как "история", "статья", "обзор" и т.д.
Запись ( пост, история ..) будет иметь статус "черновик" или "приватная". Видимость только на Вашей стене и только для Вас.
Запись ( пост, история ..) будет показываться только на Вашей стене.
Гость
ответ на комментарий
Комментарии
Необходима авторизация.
Зарегистрироваться с помощью:
Или зарегистрироваться путем подтверждения e-mail:
1. Введите Ваш e-mail и нажмите кнопку "Получить код"
Код отправлен.
2. На указанный e-mail придет код подтверждения. Укажите его в поле ввода и нажмите "Подтвердить":
Если сообщение с кодом не пришло - загляните в папку "Спам" или проверьте, правильно ли заполнен e-mail
