DogMem. Портал для заводчиков и владельцев собак.

❗ВНИМАНИЮ ОРГАНИЗАТОРОВ ВЫСТАВОК В СИСТЕМЕ РКФ! ❗

Уважаемые коллеги, в связи с участившимися нарушениями порядка согласования, анонсирования и отмены специализированных рингов в рамках выставок ранга ЧРКФ ОС и CAC гр. вынуждены напомнить вам о следующем:

– согласованныеПоказать ещё ринги «спешиалти» могут быть отменены по заявлению организатора только в том случае, если на момент закрытия регистрации на выставку в каталоге нет ни одной собаки данной породы;

– в Положении о сертификатных выставках РКФ нет требований относительно минимального количества собак в породе для проведения уже согласованных «спешиалти»: все, что согласовано и анонсировано, должно быть проведено независимо от количества участников, а статистический результат учитывается при рассмотрении последующих заявок клуба на «спешиалти»;

– анонсирование согласованных рингов «спешиалти» с примечаниями типа «от 5 собак или по договоренности с клубом» будет рассматриваться как грубое нарушение Положения о сертификатных выставках РКФ;

– в случае поступления на ВК РКФ жалоб относительно взимания с экспонентов дополнительной платы за организацию «спешиалти» к клубу могут быть применены санкции вплоть до лишения права проведения зоотехнических мероприятий.

Прототип дрона, оснащенный тепловизионной камерой, системой распознавания видов и располагающий возможностью перемещать до 10 кг приманки, планируется использовать в Австралии для дистанционного управления популяцией диких собак, обитающих в труднодоступной местности,Показать ещё сообщает beefcentral.com.

Дрон управляется оператором, находящимся за рабочим столом в офисе. Прибор способен развивать скорость до 140 км/ч, среднее время полета составляет 1 час 20 минут. На аппарате могут быть размещены 72 приманки.

Как сообщает портал beefcentral.com, в настоящее время в разработке находится вторая модель беспилотника с временем полета до 6 часов и платформой для 1,1 тыс. наживок.

Проект направлен на раннее предупреждение прихода диких животных на пастбищные угодья, а также на сбор и анализ информации о перемещении различных диких видов, их взаимодействии с домашним скотом и влиянии на состояние окружающей среды.

«Идея состоит в том, чтобы отправить дрон в периферийные районы, где часто происходят вторжения крупных диких травоядных. При помощи тепловидения прибор будет определять вид животного, идентифицировать вредителей и предупреждать животноводов», – рассказал один из авторов проекта Мерчисон Мейн. По его словам, прибор может использоваться для поиска диких собак, а также для наблюдения за системами водопоя для скота на пастбищах.

Я взял собаку, чтобы больше гулять. В итоге гуляет она, а я сижу на лавочке и философствую🐕
Я взял собаку, чтобы больше гулять. В моём возрасте это уже звучит не как прихоть, а как назначение врача:
«Больше свежего воздуха, Пётр Сергеевич, больше движения. А то сидите в своейПоказать ещё клинике, сутками на лапы и хвосты смотрите».

Врачи, конечно, забавно советуют мне «больше гулять». Я целый день по факту на ногах: приём, процедурка, рентген, обратно в приём. Но если честно, это не прогулка, а такая же работа, как у кондуктора, только вместо билетов — анализы. Ты не идёшь — ты перемещаешься по траектории «пациент – стерильный стол – раковина – шкафчик с препаратами». Шаги считаются, сердце стучит, но голова при этом вообще не успевает ни о чём подумать, кроме «где у этого кота вена» и «почему у них все прививки просрочены».

Вот я и решил по-взрослому: возьму собаку. Собака — это как личный тренер, только за миску корма. Буду с ней бегать, по утрам бодро маршировать, по вечерам наматывать круги. Сразу представил: я такой весь спортивный, в кроссовках, плечи расправлены, дыхание ровное. Осенью — листья под ногами, зимой — хрустящий снег, весной — романтика, летом — я иду по набережной, а собака летит вперёд. Красота.

Реальность, как обычно, отредактировала картинку.

Собаку я взял не модную и не пафосную, а нормальную. То есть из приюта. Девочку, среднего размера, смешанную по происхождению так, что любой кинолог махнул бы рукой: «Пусть будет просто собака». Назвал её Зося — не знаю почему, так родилось. Зося посмотрела на меня честными карими глазами, вздохнула и, кажется, решила: «Ладно, будем этого человека доживать».

Первые прогулки мы начали дисциплинированно. Я купил себе фитнес-браслет, скачал приложение, которое рисует красивые графики, и вычитал, что мне положено десять тысяч шагов в день. «С собакой — легко», подумал я. Ах, наивный.

У собаки своё приложение — называется «нос». И у этого приложения другие задачи. Я хочу идти вперёд, «прокачивать сердечно-сосудистую», а нос Зоси говорит: «Подожди, тут кто-то вчера стоял. А тут бежал. А вот здесь вообще новая собака мимо прошла, надо срочно изучить её биографию».

Вся наша первая прогулка выглядела как идеальный график для невролога: шаг–шаг–рывок в сторону куста–остановка–нюхание–ещё нюхание–я пытаюсь философски стоять, потом ещё шаг–ещё рывок. Через двадцать минут я прошёл двести метров, но зато Зося собрала о районе больше информации, чем местный участковый.

На третьей такой прогулке я сдался.

Мы вышли во двор, Зося уверенно потянула меня к ближайшему скверу, потом к аллее, потом к тем самым лавочкам, где обычно сидят «те, кому есть что подумать». Я сделал вид, что это я её веду, хотя было уже очевидно, кто здесь кому экскурсовод. И в какой-то момент понял: сейчас я или буду изображать марш-бросок с гирляндой из поводка, или приму правила игры.

Я сел на лавочку.

Зося, получив метр поводка свободы, пошла «гулять» по-собачьи: кружить вокруг кустов, обнюхивать каждый ствол, переписываться запахами с другими участниками этого вечного форума. А я остался сидеть. Сначала с чувством вины: ну как же, я же обещал себе больше ходить. Потом с лёгким раздражением: опять не выполняю план по шагам. А потом… потом стало неплохо.

Оказывается, когда ты просто сидишь на лавочке и никуда не бежишь, мир перестаёт быть фоном. До этого я всегда пробегал мимо — по дороге на работу, с работы, по делам. Деревья, дома, люди — всё сливалось, как обои, к которым привык. А тут ты сел — и обои вдруг распались на отдельные детали.

Вот женщина с коляской: ходит кругами по аллее, на автомате укачивает ребёнка, одной рукой листает телефон. Лицо у неё усталое, но как только заглядывает в коляску, мягко меняется, будто кто-то внутри включает тёплый свет.

Вот дед в кепке, который выходит в одно и то же время, садится на соседнюю лавку, достаёт газету и делает вид, что читает. На самом деле он следит за своей бывшей собакой — молодой парой с лабрадором, которая каждое утро пробегает мимо. Я это знаю, потому что он мне однажды рассказал, пока мы вместе разматывали перепутавшиеся поводки.

Вот подростки с хаски, которые думали, что взяли себе «волка, чтобы бегать», а получили пушистый моторчик, вытягивающий из дома, когда им хочется лежать в телефоне. Теперь волк носится по кругу, а подростки ходят за ним с лицами людей, которых записали на бесплатную физкультуру.

И я, ветврач Пётр, сижу на лавочке с Зосей и начинаю потихоньку философствовать.

Вообще, выражение «взял собаку, чтобы больше гулять» я слышу в клинике регулярно. Иногда это звучит гордо, как манифест ЗОЖ, иногда виновато, как алиби:

— Мы вот завели пса, потому что нам врачи сказали, надо двигаться.

Чаще всего этим объясняется выбор породы. Люди, которые всю жизнь ходили от кровати до холодильника, вдруг берут хаски или бордер-колли. Я спрашиваю осторожно:

— А чем вы занимаетесь?

— Да так… бухгалтер, удалёнка. Сидячая работа. Вот теперь будем бегать.

Через три месяца сидит передо мной тот же бухгалтер, только с синяками под глазами.

— Доктор, он меня с ума сводит. Ему бы на Север, а я максимум до магазина. Вы не подскажете, как его… ну… чтобы поспокойнее?

И вот я сижу на своей лавочке и понимаю, что мы, люди, всегда берём собак «для чего-то». Для ребёнка, чтобы «ответственность воспитать». Для стариков, чтобы «был стимул вставать по утрам». Для себя, чтобы «больше гулять» или «не чувствовать себя одиноким».

А собака берёт нас просто так. Без задач и KPI. Она видит: вот этот человек — мои руки, моя миска, моя жизнь. И дальше уже подстраивает нас под свой график. Кто кого взял — ещё большой вопрос.

Зося, например, взяла меня, чтобы я наконец перестал мчаться. Она гуляет, а я сижу и каждый раз думаю: «А что, если моему организму сейчас нужнее не десять тысяч шагов, а десять минут тишины?»

И пока она нюхает кусты, я нюхаю жизнь. Слежу глазами за всеми этими мини-сюжетами во дворе, вспоминаю клиентов, которые плакали у меня в кабинете из-за своих собак, и постепенно замечаю, что внутри у меня становится как-то ровнее.

Иногда ко мне на лавочку подсаживается соседка тётя Зина с таксой Арчибальдом. Арчибальда в народе зовут Архип, а иногда просто «подушка с ушами».

— Ну что, доктор, — садится она, шумно вздыхая, — опять ваша Зося вас выгуливает?

— План по шагам провалился, перешёл на план по мыслям, — отвечаю.

Зина смеётся:
— Тоже мне, философ на ставке у собаки.

Такса тем временем деловито исследует всё то же пространство, что и Зося, только ниже к земле. Если Зося читает новости, то Архип — комментарии.

Зина рассказывает мне про свои радости и беды: про сына, который звонит раз в неделю «на бегу», про соседку, которая «опять мусор не туда выкинула», про давление, цены и сериал. И всегда в какой-то момент переходит на Арчибальда.

— Если честно, — признаётся она каждый раз, — я бы без него вообще из дома не выходила. Колени болят, сердце ноет… А так надо — встал, пошёл, хоть до песочка. Я раньше думала: заведу собаку — буду с ней гулять. А вышло наоборот.

Я слушаю и киваю. Потому что понимаю: мы с ней в одной лодке. Точнее, на одной лавочке.

С другой стороны иногда подсаживается мужчина лет пятидесяти с чёрным метисом, похожим на добермана, если на него долго смотреть в сумерках. Мужчину зовут Игорь, собаку — Чак. Игорь рассказывает, что развёлся, дети выросли и разъехались, а Чака взял, чтобы «было кому дверь открывать».

— Сначала думал: вот, будем бегать по утрам, фигуру подтяну, — признаётся он. — А потом понял: мне с ним самое классное — просто сидеть. Он рядом, молчит, носом в мою ладонь упирается. И как-то не так пусто.

Мы сидим втроём: я, Игорь и тётя Зина. Вокруг бегают наши собаки, в воздухе парят запахи сосисок из соседнего киоска и тёплого асфальта. И я вдруг понимаю, что у лавочки есть побочный эффект.

Она превращается в бесплатную групповую терапию.

Если честно, сидеть и ничего не делать — страшновато. Нас же с детства учили: «Не сиди без дела, время тратить нельзя». Взрослая жизнь добавила: «Будь продуктивным, развивайся, шаги считай, калории считай, деньги считай». Телефон подмигивает уведомлениями: «Вы сегодня прошли меньше, чем вчера», «Вы не завершили цель активности», «Вы сидите уже больше часа».

Я иногда думаю, что скоро приложения начнут писать: «Вы сегодня слишком много грустили. Срочно посмотрите мотивационный ролик».

А тут — лавочка. Ты сидишь, ничего не производишь, никуда не растёшь, никаких графиков не закрываешь. Просто присутствуешь в собственном дне. И единственный, кто от тебя что-то реально хочет, — собака, которой надо поправить шлейку или вытащить колючку из лапы.

Зося бегает вокруг, поводок шуршит по гравию, колышутся кусты. Где-то лает чужой пёс, вдалеке визжат дети, на дорожке качается коляска. В голове постепенно перестаёт шуршать списком дел. Появляется роскошь — подумать не «что ещё нужно сделать», а «а как я вообще живу?»

И тут начинается самое интересное.

Сначала вспоминаются нелепые случаи из клиники: как одна хозяйка принесла кота «на прививку от депрессии», как другой пытался уговорить меня «сделать собаке характер помягче». Потом всплывают морды — те, которых уже нет, и те, что ещё придут. Потом — какие-то свои истории, в том числе те, которые я давно обещал себе написать, но всё «не было времени».

Оказывается, мне не столько надо было больше ходить, сколько больше сидеть. Но не дома на диване под сериал, а вот так — на воздухе, среди чесотки из чужих разговоров, где собаки переплетают между собой людей.

Иногда мимо нашей лавочки проходит девушка в ярком спортивном костюме. Она честно бегает, музыка в наушниках, шаг лёгкий, спина прямая. Рядом — маленький терьер на длинном поводке, который летит за ней, как метеорит.

Каждый раз, когда она пробегает, я ловлю на себе немного обвиняющий взгляд её собакоглаз. Мол, ты-то чего расселся, ветврач? Мы тут работаем над выносливостью!

В такие моменты моя совесть немного шевелится. Я даже пару раз вставал и пытался пройтись вместе с Зосей круг по аллее. Но всякий раз заканчивалось тем, что она тормозила у очередного дерева, а я снова оказывался рядом с лавочкой.

— Ладно, — говорю я ей. — Ты тренируй тело, а я мозги. Разделение труда никто не отменял.

Кто-то скажет: «Вот, собака должна двигаться вместе с хозяином, а не бегать сама по себе!» — и будет по-своему прав. Конечно, есть маршруты, где я иду вместе с ней, быстрым шагом, в парке, по набережной. Но именно эти «лавочные» прогулки почему-то оставляют в голове больше следов.

Потому что тут я не пытаюсь быть правильным, я просто есть. Без гонки за нормами, без внутреннего физрука, который орёт: «Ещё круг!»

И собака при этом тоже счастлива. Ей не нужен марафон — ей нужен свой кусок мира, который можно обнюхать и пометить. Ей важно, что я рядом, что у нас общий ритуал: она работает носом, я — мыслями.

Однажды ко мне на приём пришла женщина лет шестидесяти с маленькой белой собакой. Лапы дрожат, глаза слезятся — у хозяйки, не у собаки.

— Доктор, — говорит она, — я так боюсь её потерять. Она у меня одна осталась.

Пока я слушал историю, оказалось: муж умер, дети далеко, друзья разошлись по своим заботам. А собака появилась случайно — «просто попросили приглядеть, потом так и осталась».

— Я раньше думала, — рассказывает она, — что собака нужна, чтобы гулять. Чтобы не засиживаться. А теперь понимаю: она меня из дома не выпускает, она меня из головы выпускает. Я вот с ней иду, смотрю, как она нюхает, как хвостом машет, и понимаю: жизнь ещё шевелится.

Слушая её, я поймал себя на том, что мысленно сижу на своей лавочке. И понимаю, что Зося делает со мной то же самое.

Она вытаскивает меня из кабинета, из собственных переживаний, из усталости. Выводит в мир, сажает на деревянный трон философа и говорит: «Смотри. Люди ходят, дети растут, солнце сегодня не под расписание клиентов, а просто так. У тебя есть полчаса, пока я переписываюсь с местными псами. Используй их как хочешь».

Я могу в это время листать телефон, читать новости про очередной кризис, могу отвечать на сообщения. Но постепенно ловлю на себе взгляд Зоси: она поднимает голову от куста и смотрит строго.

И я убираю телефон. Потому что стыдно сидеть в виртуальном мире, когда твоя собака так честно работает по запахам в реальном.

В итоге мой план «больше гулять» трансформировался в план «больше жить».

Фитнес-браслет, конечно, иногда возмущается: «Ваша активность ниже обычной». Зато активность головы — выше. Я начал замечать, как меняются сезоны не по календарю, а по звуку: как шаги по аллее превращаются из шлёпанья в шорох листвы, из шороха в хруст льда, а потом снова в мокрые плески.

Я стал лучше видеть людей. В клинике я всё-таки смотрю через призму «пациент — диагноз — лечение». А на лавочке люди вдруг перестают быть «хозяевами собак» и становятся просто собой. Кто-то грустный, кто-то смешной, кто-то явно сбежал от дома под предлогом «выгуляю пса».

И, что самое странное, я лучше стал понимать собак. Потому что видел их не только на столе и в стрессе, а в их естественной стихии — в этом большом пахнущем чате, который называется «сквер».

Каждый вечер я возвращаюсь домой с ощущением, что мы с Зосей прогуляли не только километр по навигатору, но и пару лишних кругов по собственной голове. Где-то старые обиды отвалились, где-то усталость стала легче, где-то мысли сами встали на места.

Я взял собаку, чтобы больше гулять. А в итоге она гуляет сама, по своим важным собачьим делам, а я сижу на лавочке и философствую.

И, честно говоря, если выбирать между идеальной нормой по шагам и вот этим странным, тихим счастьем — я, пожалуй, останусь на лавочке. Потому что сердце, в конце концов, тренируется не только ходьбой, но и тем, что иногда ему дают спокойно посидеть, посмотрев на то, как переплетаются между собой поводки, судьбы и мысли.

14.10.1988г., г. Москва, СССР.
Выставка служебных собак, ДОСААФ на стадионе «Бородино» в Москве.
Московская сторожевая
Фотограф - Автор: Тер-Месропян
архив "Агентства печати «Новости» (АПН)"

1 июля 1978г., г. Москва , СССР.
Ринг немецких боксёров на выставке собак.
Источник - архив "Агентства печати «Новости» (АПН).
Фотограф - В.Карпов.
---------------------------------
Какие красивые собаки, без вздернутой морды.

Было это в 1972 году. Как так вышло, история умалчивает. То ли во всем виноват год Водяной Крысы, то ли просто шерсти на складе не хватило. Но случилось так, что в помете гладкошерстных рэт-терьеров появилась какая-то неведомая зверушка. Лысенькая с ног до головы. На ощупь как "пэрсик".Показать ещё Мать, конечно, схватилась лапами за голову:

- Как так?! У ребенка шубу украли! Вызывайте собачкину полицию! Караул.
Взволнованный отец стал быстро вспоминать всех лысых друзей, которые навещали их семейство, но никого не нашел. Короче, поохали, повыли на луну и смирились.

Тем более девчонка родилась прелестная. Решили назвать Жозефиной (что переводится как «бог приумножит»), в честь двоюродной бабушки. Или даже в честь жены Наполеона🤔.
Подарили Жози заводчику Эдвину Скотту. Он сначала, конечно, в обморок упал от удивления. Потом очнулся и упал второй раз, но уже от счастья. Так и падал весь день. Пришлось даже подушечку к затылку привязать. Наконец Жози надоело, что он постоянно шмякается.

- Мужик, береги башку! Давай лучше сделаем меня знаменитой. – сказала ему Жози.
Не по человечески, конечно, а просто гипнотическими лучами прямо в мозг. Собаки так умеют. Думаете, вы по своей воле им вкусные штуки отдаете и иногда даже на кровати спать разрешаете? Нет, это все мощный собачкин гипноз.

- Точно! – обрадовался Эдвин. – Нужно вывести специальную породу! Чтоб люди могли им свитерочки вязать.

В общем, стали они Жозефине женихов подбирать да полысее. Некоторые женихи, чтоб на романтиШное свидание попасть даже брились специально, на обман шли. Очень всем хотелось поцелуя такой необычной невесты. Но таким от ворот поворот сразу давали. Ишь какие!

А 1 января 2004 года американских голых терьеров признали отдельной породой и праматери ихней Жозефине памятник из косточек сахарных поставили.

Так что, если вы давно мечтаете об энергичной любопытной собачке:
- размером от небольшой до средней,
- приятной на ощупь,
- быстро схватывающей любые команды. Может даже новости вслух вам читать,
- такой дружелюбной, что будет участвовать в любом вашем кипише. Может даже на работу вместо вас ходить.

Это знак! Вяжите свитерок или постирайте свой кашемировый, чтоб он сел на десять размеров и берите немедленно.
А как на самом деле появилась эта порода, можете погуглить в интернете. А это смешной пересказ.

Противоосколочные жилеты для служебных собак, помогающих российским штурмовикам на передовой в рамках специальной военной операции, создали в Донецке, сообщил РИА Новости директор предприятия "3Д Техно" Михаил Кондрус.
«
"Нами был разработан и изготовлен противоосколочныйПоказать ещё жилет большей площади и меньшей. Большой жилет полностью оснащен стропами системы Молли для размещения на нем дополнительной полезной нагрузки, такой как небольшой объем боекомплекта, это могут быть аптечки и другие полезные элементы нагрузки", – сказал он.
Кондрус добавил, что для регулярных задач и повседневной носки создан меньший жилет с баллистическим противоосколочным пакетом. На нем могут быть размещены на двух сторонах по четыре магазина для автомата Калашникова и по две гранаты.
Эти два жилета разработали индивидуально – для пса по кличке Бандит. Его хозяин, российский морпех с позывным "Ярый", рассказал РИА Новости, что прежняя разгрузка Бандита со временем пришла в негодность, и он обратился с просьбой сделать более надежную, с противоосколочной защитой.
По его словам, собаки очень важны для фронта. "Для перебежки между зданиями, донести что-то. <…> По собаке тяжело попасть, поэтому это огромное преимущество, когда ты собаку обучаешь, чтобы она на фронте взаимодействовала с человеком. Плюс это психологически всегда успокаивает подразделение. Любая собака – это очаг добра и тепла", – сказал военный.
Эти жилеты дают собаке защиту по классам Бр1 и С2. Кондрус отметил, что их будут изготавливать серийно, учитывая антропометрические параметры собак разных пород и специфику их службы.